zusakbooks:

THE FAILURIST

Here’s the talk I did as part of TEDxSydney back in April. It was a huge honour to be part of it, and to speak at the Sydney Opera House as well. Some things are just that little bit more special when they happen in your home town.

The original title was The Joys of Failure. You might notice how scared I was of stepping on that round red rug! Not much different from the discus circle I confronted as an eight year-old (as spoken about in the talk).

I have to admit – I walked off stage and knew exactly how to make it better next time, if there is a next time. I’m starting to learn that experiences like these are the training ground for the next one, just as every book is its own challenge, but also the necessary practise for books to come.

Lastly, it’s true what I said – when I sit down I do want there to be some failure in the air, or else what’s the point? Every book I’ve every written has been better for the failures within the writing. And for arriving back at the desk.

The Beginner's Guide To Backpacking: Developing A Travel Identity

backpackersguidetoearth:

Planning your trip, doing all the research and working hard to save up enough money to actually go is the hardest part. Once you are on your way to making your dreams a reality, there is one final step I recommend before jumping in all the way: developing your travel identity. This might be a new…

О содержимом тайных коробочек.


Я сейчас лежу в темноте, пытаясь уснуть, а тело ломит и просит, чтобы его поставили/положили на коврик и размяли хорошенько и поскручивали то в разные скруточки, и мыщцы потянули. 

Но вместо этого я упорно лежу и перебираю разные моменты из коробочки воспоминаний. Так уж устроено наше общество, что порой мы встречаем какого-то человека, когда мы этого меньше всего ждем. И нам так хорошо с этим человеком все те короткие минуты/часы, что мы с ним проводим, при том, что он нам, официально, совсем чужой. И потом вместо того, чтобы обнять его, или радостно, например, попрыгать вокруг него с счастливыми воплями, мы равнодушно прощаемся, делая вид, что так и надо. Потому что боимся, что полученные контакты никогда не будут использованы, боимся быть отвергнутыми, или не дай бог слишком назойливыми… Боимся что это прекрасное чувство идиллии с человеком будет испорчено временем и расстоянием. Да просто потому,что у нас есть своя выстроенная жизнь в конце-то концов, куда этот человек совсем не вписывается. И в результате уходим с тяжелым камнем на сердце. Особо чувствительные вроде меня могут еще полакать для драматизма. 

Такие моменты случается редко, очень редко и потом хранятся в специальной коробочке. Чтобы потом их можно было вынуть перед сном однажды вечером и использовать как заготовку для мечтаний. Это что-то вроде сублимированного бульона для супа, уж простите мне такое сравнение. А что было бы, если… А что будет, если мы еще раз когда-нибудь случайно… Мир ведь маленький, в конце-то концов.

О содержимом тайных коробочек.

Я сейчас лежу в темноте, пытаясь уснуть, а тело ломит и просит, чтобы его поставили/положили на коврик и размяли хорошенько и поскручивали то в разные скруточки, и мыщцы потянули.

Но вместо этого я упорно лежу и перебираю разные моменты из коробочки воспоминаний. Так уж устроено наше общество, что порой мы встречаем какого-то человека, когда мы этого меньше всего ждем. И нам так хорошо с этим человеком все те короткие минуты/часы, что мы с ним проводим, при том, что он нам, официально, совсем чужой. И потом вместо того, чтобы обнять его, или радостно, например, попрыгать вокруг него с счастливыми воплями, мы равнодушно прощаемся, делая вид, что так и надо. Потому что боимся, что полученные контакты никогда не будут использованы, боимся быть отвергнутыми, или не дай бог слишком назойливыми… Боимся что это прекрасное чувство идиллии с человеком будет испорчено временем и расстоянием. Да просто потому,что у нас есть своя выстроенная жизнь в конце-то концов, куда этот человек совсем не вписывается. И в результате уходим с тяжелым камнем на сердце. Особо чувствительные вроде меня могут еще полакать для драматизма.

Такие моменты случается редко, очень редко и потом хранятся в специальной коробочке. Чтобы потом их можно было вынуть перед сном однажды вечером и использовать как заготовку для мечтаний. Это что-то вроде сублимированного бульона для супа, уж простите мне такое сравнение. А что было бы, если… А что будет, если мы еще раз когда-нибудь случайно… Мир ведь маленький, в конце-то концов.

“Because there’s nothing more beautiful than the way the ocean refuses to stop kissing the shoreline, no matter how many times it’s sent away.”

“Because there’s nothing more beautiful than the way the ocean refuses to stop kissing the shoreline, no matter how many times it’s sent away.”

(via jvxx)

'Куда пойти одному' или 'where do you go when you are lonely' - риторические вопросы в гугл не находят достойного ответа. Вдруг резко осознала - в течение определенного времени я черпала из себя как из большой банки с вареньем и все чувства отдавала одному человеку. Чувства и время и усилия души. Еще у меня была работа, которая также черпала из меня и забирала себе все усилия души тоже. 
И однажды ты стоишь, оглядываешься назад и начинаешь задумываться - может оно все того и не стоило? Но так как это тоже риторический вопрос, на глаза лишь просачивается влага, а в голове проступает картинки океана со стаей китов, которые резвятся на закате. Моби Дик - это очень красивая книжка. 
И вот ты понимаешь, что все то время, когда ты жила доя одного человека, все другие близкие тебе когда-то люди жили своей жизнью,  встречались, грустили, радовались и привыкли жить без тебя. Некоторые и вовсе ушли. Некоторые закрылись в себе, другие в революциях, третьих и не было вовсе…и ты стоишь один на перепутье, и очень грустно. Потому что некого винить и никто не виноват. И обида, как и гнев - это пустая лодка, как из дзенской притчи. Нельзя обижаться на пустую лодку, за то что ее пригнало ветром, и она распугала всю твою рыбу. Обижаться и гневаться - только уничтожать себя, очень бесполезные занятие. Но все равно остается какая-то щемящая грусть, щемящая и светлая, потому что сквозь нее видны плескающаяся в океане киты и играет тревожная арабская музыка. Сквозь светлую грусть всегда прорывается неуловимая красота, потому что настоящая красота всегда таит в себе отпечаток светлой грусти - из за своей совершенности и недолговечности.

'Куда пойти одному' или 'where do you go when you are lonely' - риторические вопросы в гугл не находят достойного ответа. Вдруг резко осознала - в течение определенного времени я черпала из себя как из большой банки с вареньем и все чувства отдавала одному человеку. Чувства и время и усилия души. Еще у меня была работа, которая также черпала из меня и забирала себе все усилия души тоже.
И однажды ты стоишь, оглядываешься назад и начинаешь задумываться - может оно все того и не стоило? Но так как это тоже риторический вопрос, на глаза лишь просачивается влага, а в голове проступает картинки океана со стаей китов, которые резвятся на закате. Моби Дик - это очень красивая книжка.
И вот ты понимаешь, что все то время, когда ты жила доя одного человека, все другие близкие тебе когда-то люди жили своей жизнью, встречались, грустили, радовались и привыкли жить без тебя. Некоторые и вовсе ушли. Некоторые закрылись в себе, другие в революциях, третьих и не было вовсе…и ты стоишь один на перепутье, и очень грустно. Потому что некого винить и никто не виноват. И обида, как и гнев - это пустая лодка, как из дзенской притчи. Нельзя обижаться на пустую лодку, за то что ее пригнало ветром, и она распугала всю твою рыбу. Обижаться и гневаться - только уничтожать себя, очень бесполезные занятие. Но все равно остается какая-то щемящая грусть, щемящая и светлая, потому что сквозь нее видны плескающаяся в океане киты и играет тревожная арабская музыка. Сквозь светлую грусть всегда прорывается неуловимая красота, потому что настоящая красота всегда таит в себе отпечаток светлой грусти - из за своей совершенности и недолговечности.

Как строчки Sigur Ros медленно просачиваются под кожу, вызывая привыкание. Как любимая музыка на занятиях успокаивает и подбадривает, тело    растягивается, а мозг наконец отпускает заботы дня. Легкие благовонии просачиваются внутрь, свечи мерцают мягким светом, а рядом лежит одеяло, под которое можно спрятаться в конце занятия для полного расслабления. Мягкие руки нежными движениями направят в нужный путь и понеслось…. Это - прекрасные ощущения, открывающей отдельный мир внутри  окружающего мира, тот самый огромный и не опознанный мир - который находится в каждом из нас.

Как строчки Sigur Ros медленно просачиваются под кожу, вызывая привыкание. Как любимая музыка на занятиях успокаивает и подбадривает, тело растягивается, а мозг наконец отпускает заботы дня. Легкие благовонии просачиваются внутрь, свечи мерцают мягким светом, а рядом лежит одеяло, под которое можно спрятаться в конце занятия для полного расслабления. Мягкие руки нежными движениями направят в нужный путь и понеслось…. Это - прекрасные ощущения, открывающей отдельный мир внутри окружающего мира, тот самый огромный и не опознанный мир - который находится в каждом из нас.

"I went to the top of a high-rise hotel, entered the spacious bar, and ordered a Heineken. It took ten minutes for the beer to come. Meanwhile, I planted an elbow on the armrest of my chair, rested my head on my hand, and shut my eyes. Nothing came to mind. With my eyes closed, I could hear hundreds of elves sweeping out my head with their tiny brooms. They kept sweeping and sweeping. It never occurred to any of them to use a dustpan."

Haruki Murakami - A Wild Sheep Chase (via murakamistuff)

(via murakamistuff)

Я хочу быть азиатской девушкой, такой красивой, тонкой, и немного отрешенной. Чтобы ходить в красивом клетчатом пальто и делать йогу по утрам, и всех завараживать пеленой взгляда и самой обаятельной на свете улыбкой. Слушать такую же отрешенную музыку и питаться легкими салатиками, не потому что так надо, а потому сто другого не хочется. 
Вместо этого  я чувствую, как мои руки наливаются с каждым днем, и я становлюсь все тяжелее… Во всех смыслах. Тяжелея внутри, не могу заставить себя жить по всем этим аскетичным канонам, сколько уже не пытаюсь. Я говорю детским голосом с любимым, играя во что-то, на работе я улыбаюсь и шучу и смеюсь, потому что ведь на работе по другому нельзя. Радую мужчин юбкой по праздникам, а так таскаю джинсы одни и те же, за что получаю соответствующие комментарии про недостаток голых коленок. А так каждую ночь я выдумываю в голове себе какие-то истории, как будто возвращаясь в подростковое прошлое, а по дороге из метро и обратно я усердно вызываю в памяти исландские пейзажи. Иногда в памяти всплывают какие-то другие, чувственные моменты, но в окружающей серости это все не имеет никакого значения, и кажется не правдой. 
Зато я поняла, что мне стало абсолютно все равно. На окружающие выпендрежи, на красоток вокруг, на чужие инстаграмы и так далее. Это правда все не важно. Все дело, как и обычно, в голове, и надо найти этот ключик, который все переключит и поставит на свои места. Есть какая-то энергия, которая работает на вас ( то есть на нас) мощнее макияжа и каблуков, надо только ее поймать. 
Итог неизбежен - я не азиатская тонкая красотка, а простая русская баба Шура, которая ест слишком много шоколада, слишком ленива, да еще и чересчур меланхолична. И в голове полный раздрай - то мечтает о повышении, а то о жизни впроголодь, но в красивых местах. И с близкими людьми что-то творится, и кто-то отваливается по дороге, и с соседом даже по душам не поговоришь, и Шреки на работа странно смотрят. Удачи тебе, баба Шура, что еще могу  сказать.

Я хочу быть азиатской девушкой, такой красивой, тонкой, и немного отрешенной. Чтобы ходить в красивом клетчатом пальто и делать йогу по утрам, и всех завараживать пеленой взгляда и самой обаятельной на свете улыбкой. Слушать такую же отрешенную музыку и питаться легкими салатиками, не потому что так надо, а потому сто другого не хочется.
Вместо этого я чувствую, как мои руки наливаются с каждым днем, и я становлюсь все тяжелее… Во всех смыслах. Тяжелея внутри, не могу заставить себя жить по всем этим аскетичным канонам, сколько уже не пытаюсь. Я говорю детским голосом с любимым, играя во что-то, на работе я улыбаюсь и шучу и смеюсь, потому что ведь на работе по другому нельзя. Радую мужчин юбкой по праздникам, а так таскаю джинсы одни и те же, за что получаю соответствующие комментарии про недостаток голых коленок. А так каждую ночь я выдумываю в голове себе какие-то истории, как будто возвращаясь в подростковое прошлое, а по дороге из метро и обратно я усердно вызываю в памяти исландские пейзажи. Иногда в памяти всплывают какие-то другие, чувственные моменты, но в окружающей серости это все не имеет никакого значения, и кажется не правдой.
Зато я поняла, что мне стало абсолютно все равно. На окружающие выпендрежи, на красоток вокруг, на чужие инстаграмы и так далее. Это правда все не важно. Все дело, как и обычно, в голове, и надо найти этот ключик, который все переключит и поставит на свои места. Есть какая-то энергия, которая работает на вас ( то есть на нас) мощнее макияжа и каблуков, надо только ее поймать.
Итог неизбежен - я не азиатская тонкая красотка, а простая русская баба Шура, которая ест слишком много шоколада, слишком ленива, да еще и чересчур меланхолична. И в голове полный раздрай - то мечтает о повышении, а то о жизни впроголодь, но в красивых местах. И с близкими людьми что-то творится, и кто-то отваливается по дороге, и с соседом даже по душам не поговоришь, и Шреки на работа странно смотрят. Удачи тебе, баба Шура, что еще могу сказать.

marinaesque:

some movie posters i’m making :3

(via cussyeah-wesanderson)

Ветер 
Самолеты
Окаменелые ангелы 


Достаточно сложно подобрать подходящий саундтрек к пейзажам Инсбрука… С Исландией  все просто - с ее пустынными прекрасными картинками  так и просятся на сцену местный Sigur Ros или kings of convenience или вот Piter Broderick “I’m not at home” - вообще идеальное сочетание. 
А с Инсбурком все не так просто… Первое, что поражает при выходе с вокзала - это ветер. Веселый, озорной, путающий все вокруг. Солнце светит ярко и прирекает, а в небе прямо над старинными крышами  пролетают самолеты - так низко, что можно разглядеть детали, в основном пролетают  самолеты красные. Вся эта старина - арки, скульптуры, фрески, соборы и золотые крыши сразу сбивают с ног и поражают, уж слишком много всего старинного на один квадратный метр. Потом потихоньку привыкаешь, начинаешь оглядываться, представлять людей, которые ходили много веков назад по местным улицам вместо сегодняшних беззаботных студентов. 
Зайдя в собор Святого Якоба, я опять-таки была поражена обилием всего и подолгу рассматривала местные сокровища. Они произвели на меня странное впечатление. Повсюду ангелы, которые выглядят наиграно веселыми со своими окаменелыми лицами, они застыли в неестественных позах и как будто молча молят о свободе. Иные скульптуры глядят на тебя сверху сурово и со знанием дела, так, что даже не по себе делается. Самое приятное - это, конечно, слушать звон колоколов. Особенно когда ветер, казалось, вошел в тайный сговор с колоколами, и начинает раскачивать уличные вывески прямо в такт мелодичному звону. 

Вообще кажется, что не смотря на свою старину, город веселый и легкий, полон молодежи в лыжных костюмах со сеноубордами под мышку, магазинчиков с огромными статуями Будды и маленьких кафе. У меня такое странное чувство, что мне еще посчастливится гулять по этому городу не одной, проводя кому-то близкому экскурсию…

Ветер
Самолеты
Окаменелые ангелы


Достаточно сложно подобрать подходящий саундтрек к пейзажам Инсбрука… С Исландией все просто - с ее пустынными прекрасными картинками так и просятся на сцену местный Sigur Ros или kings of convenience или вот Piter Broderick “I’m not at home” - вообще идеальное сочетание.
А с Инсбурком все не так просто… Первое, что поражает при выходе с вокзала - это ветер. Веселый, озорной, путающий все вокруг. Солнце светит ярко и прирекает, а в небе прямо над старинными крышами пролетают самолеты - так низко, что можно разглядеть детали, в основном пролетают самолеты красные. Вся эта старина - арки, скульптуры, фрески, соборы и золотые крыши сразу сбивают с ног и поражают, уж слишком много всего старинного на один квадратный метр. Потом потихоньку привыкаешь, начинаешь оглядываться, представлять людей, которые ходили много веков назад по местным улицам вместо сегодняшних беззаботных студентов.
Зайдя в собор Святого Якоба, я опять-таки была поражена обилием всего и подолгу рассматривала местные сокровища. Они произвели на меня странное впечатление. Повсюду ангелы, которые выглядят наиграно веселыми со своими окаменелыми лицами, они застыли в неестественных позах и как будто молча молят о свободе. Иные скульптуры глядят на тебя сверху сурово и со знанием дела, так, что даже не по себе делается. Самое приятное - это, конечно, слушать звон колоколов. Особенно когда ветер, казалось, вошел в тайный сговор с колоколами, и начинает раскачивать уличные вывески прямо в такт мелодичному звону.

Вообще кажется, что не смотря на свою старину, город веселый и легкий, полон молодежи в лыжных костюмах со сеноубордами под мышку, магазинчиков с огромными статуями Будды и маленьких кафе. У меня такое странное чувство, что мне еще посчастливится гулять по этому городу не одной, проводя кому-то близкому экскурсию…